Чеченские женщины в науке и культуре

 

В преддверии Международного женского праздника 8 Марта предлагаем вниманию читателей зарисовки о жизненном пути известных чеченских женщин. Их, к счастью, немало, но сегодня мы ограничимся лишь несколькими именами тех, кто оказал влияние на развитие науки и культуры Чеченской Республики.

Тамара Мазаева – доктор философских наук, профессор, завкафедрой ЧГУ:

— Я занимаюсь философией вот какого рода: исследую и пытаюсь понять, какова судьба различных этносов, как они будут адаптироваться в современном мире, дабы не исчезнуть совсем. Начала я интересоваться этой проблемой с изучения истории и культуры этих народов, а потом уже перешла к философскому осмыслению этого аспекта.

Мы знаем из истории, что целые народы уходили в небытие. Остались лишь в музеях памятники о них. Конечно, эта проблема относится, прежде всего, к малым народам, в том числе и чеченскому, и его будущего в современном контексте. Вот так я и пришла к философии, — говорит в одном из интервью Тамара Мазаева.

Она закончила МГУ  — отделение теории и истории искусства исторического факультета в 1976 г. Вернулась в г. Грозный и стала преподавать в Чечено-Ингушском государственном университете – сначала в качестве ассистента, а затем старшего преподавателя.

В 1982 году успешно защитила кандидатскую диссертацию по теме «Художник Петр Захаров». Затем продолжила работу в ЧИГУ. Позднее работала в Ленинграде в книжном издательстве «Аврора», сначала в качестве редактора, а затем – завредакцией по искусству союзных республик. В 1990 году, став стипендиатом западногерманского фонда Эберта, уехала в ФРГ, где имела возможность познакомиться с коллекциями наиболее известных музеев Европы. Одновременно по приглашению издательского концерна «Шпрингер», стажировалась в его гамбургском офисе, где прочитала цикл лекций по русской и чеченской культуре.

В смутные времена работала министром культуры ЧР (в 1994-м ушла в отставку), в одном из санкт-петербургских издательств и в собственном издательстве «Седа», выпускала альбомы и книги по чеченской истории культуре; преподавателем в Северо-Кавказском государственном институте искусств.

В ноябре 2007 года на базе факультета философии и культурологии Южного федерального университета Мазаева успешно защитила докторскую диссертацию по специальности  «Теория и история культуры».

С 2008 года работает в Чеченском государственном университете. Сначала трудилась в должности профессора кафедры истории мировой культуры и музееведения и одновременно была принята в Комплексный научно-исследовательский институт (КНИИ) РАН в качестве главного научного сотрудника. В 2009 году стала заведовать вновь созданной в ЧГУ кафедрой культурологии.

По результатам участия в работе Культурологических конгрессов России в 2009 году стала членом Научно-образовательного культурологического общества (НОКО) и вошла в состав научной коллегии этого общества. За последние два года принимала участие в целом ряде очень значимых научных форумов, среди которых Международная конференция «Человек: его биологическая и социальная история» (Москва), Международный научный симпозиум «Гуманизм XXI столетия: к идеологии самосохранения человечества» (Санкт-Петербург), Международная межвузовская научная конференция «Россия и современный мир: проблемы политического развития» (Москва) и др. В 2009 году вошла в состав группы ученых, участвовавших в Программе фундаментальных научных исследований Президиума РАН «Фундаментальные проблемы пространственного развития Российской Федерации: междисциплинарный синтез».

В 2010 году Тамара Мазаева была избрана проректором по науке и инновациям Чеченского государственного университета. На этом посту в качестве основной задачи определила для себя необходимость привести в соответствие с современными требованиями к высшей школе научную часть университета. С этой целью ею была подготовлена программа стратегического развития ЧГУ. Для реализации этой программы при усердии ученого удалось выиграть мегагрант Минобрнауки. В процессе реализации программы за три года в университете были созданы и начали активно работать все необходимые для развития науки структуры: бизнес-инкубатор, технопарк, центр коллективного пользования научным оборудованием, патентный отдел и другие научные подразделения. В рамках программы были сформулированы приоритетные научные направления ЧГУ, инициировано проведение в Грозном на базе ЧГУ Кавказского экологического форума и Конгресса «Пространство этноса в современном мире».

Будучи на посту проректора по науке и инновациям, она приняла участие в конкурсе, который проводило Минобрнауки, и как победитель этого конкурса в числе 95 человек со всех вузов страны была приглашена на обучение в Московскую школу управления Сколково.

Проректором она проработала до 2015 года. В настоящее время профессор, доктор наук Тамара Мазаева трудится заведующей кафедрой культурологии ЧГУ и продолжает научную работу, публикуя свои научные изыскания в ведущих научных журналах, участвуя во всероссийских и международных конференциях, осуществляя руководство дипломными работами и кандидатскими диссертациями.

 

 

Хава Ахмадова – художественный руководитель-директор Чеченского госдрамтеатра им. Ханпаши Нурадилова, Народная артистка ЧР, Заслуженный деятель искусств ЧР, лауреат премии имени Героя России Ахмата-Хаджи Кадырова

 

Хава Ахмадова – талантливый, самобытный режиссер, великолепная актриса, известная певица и телеведущая. Но главное в ее жизни – театр.

Единственная в республике женщина-режиссер, она сумела за короткий срок вдохнуть новую жизнь в деятельность Чеченского государственного драматического театра им. Х. Нурадилова, возглавив его в октябре 2014 года после пяти лет руководства созданного ею же Молодежного театра «Серло».

В декабре 2014 г. Ахмадовой поставлена на сцене театра им. Х. Нурадилова комедия «Ханума» (автор Авксентий Цагарели) – фейерверк высокой режиссуры и драматургии, актерского мастерства. «Ханума» по настоящее время остается аншлаговым спектаклем, вошедшем в «золотой фонд» чеченского театрального искусства.

В марте 2015 г. труппа Молодежного театра влилась в театр им. Х. Нурадилова, а часть спектаклей МТ «Серло» вошла в репертуар ЧГДТ им. Х. Нурадилова. В качестве руководителя нового – объединенного — коллектива, Ахмадова сумела за короткий срок сплотить молодое, среднее и старшее поколения актеров в единый творческий организм.

В декабре 2015 г. за спектакль «Сан некъ» («Мой путь») Хаве Ахмадовой вручена Главой ЧР Рамзаном Кадыровым Государственная премия имени Героя России Ахмата-Хаджи Кадырова. Эта же премия присуждена Салауди Яхъяеву как сорежиссеру спектакля «Нохчийн махкахь, нохчийн маттахь» («В родном краю на родном языке») – премьеры 2015 года, режиссером которого также является Хава Ахмадова.

Большое событие в жизни театра – постановка и московская премьера драмы Мусы Ахмадова «Лаьмнел лекха» («Выше гор») в постановке  Ахмадовой. Спектакль прошел в Москве 23 мая 2017 г. на сцене Российского Академического Молодежного театра (РАМТ)  при полном аншлаге и завершился под продолжительные овации зрителей. Действие основано на народных преданиях, легендах и фактах из истории чеченского народа, отражает истоки ментальности чеченцев, национальных обычаев и традиций.

Вот что пишет о спектакле «Выше гор» в постановке Хавы Ахмадовой (автор Муса Ахмадов) московский критик, генеральный директор Театрального музея им. Бахрушина (Москва) Дмитрий Родионов («Легенда о Гойсуме» — журнал «Сцена» № 4 за 2017 г.):

«Красивые легенды о красивых людях, сильных верой, любовью. Настоящие герои, которые с достоинством проходят главное испытание – оставаться человеком несмотря ни на какие обстоятельства. Это люди света, разгоняющие окружающую тьму, люди, дух которых выше гор. От спектакля Хавы Ахмадовой остается впечатление, точно такое, какое испытываешь, когда смотришь на работу кузнеца, гончара, краснодеревщика, землепашца – настоящее, подлинное, незамутненное, чистое, как от горного воздуха, родниковой воды, полуденного солнца и охлаждающего его жар ветра, приносящего из окружающих лесов и полей ароматы цветов, травы, поспевающих хлебов и фруктовых садов». (Конец цитаты).

В ноябре 20178 г. спектакль «Лаьмнел лекха» («Выше гор»)  получил высшие награды театрального фестиваля «Сцена без границ» в г. Владикавказ за 2017 год: Дипломы «За лучший спектакль» и «За лучшее режиссерское решение».

Творчество Хавы Ахмадовой — яркая страница в истории чеченского театрального искусства.

 

Резеда Даутова — первый и единственный женщина-археолог в ЧР

Она неоднократно проводила экспедиции в высокогорье в 70-е годы прошлого века. Исследовала памятники старины почти 40 лет назад — до бомбежек и разграблений. Причем, несмотря на молодость (25-30 лет), в качестве начальника отряда. Имея огромный исследовательский материал, которого хватило бы на несколько диссертаций, не сочла нужным «конвертировать» его в ученую степень.

Ее путь в археологию начался с … факультета радиофизики и электроники Ленинградского госуниверситета, куда она поступила в 1967 году.

«После первого курса я приехала в Грозный, и мама уговорила меня взять академический отпуск и поступить на исторический факультет ЧИГУ. Мама была больна, ей нельзя было нервничать, и только по этой причине я выполнила ее просьбу, тем более, что для поступления мне как медалистке достаточно было пройти собеседование», — рассказывает Резеда Даутова.

Став студенткой истфака ЧИГУ, она твердо решила возвратиться через год в Ленинград. Помешало единственное — интерес к археологии. Лекции студентам читал профессор Виталий Борисович Виноградов, и читал очень увлекательно. Настолько, что это направление в исторической науке показалось Даутовой наиболее интересным.

В студенческие годы и после – в качестве начальника отряда — она принимала участие в раскопках древнего Алхан-­Калинского городища, в археологических исследованиях высокогорной Ингушетии, добралась до высокогорной Майсты. Изучала пещерные города и  антропоморфные (человекообразные) статуи, вырубленные из скальных пород в Галанчожском районе. Там же – наскальные рисунки. И даже два года проводила раскопки в поселении Золотой Орды у станицы Ищерской…

В настоящее время Резеда Даутова обобщает полученные эмпирическим путем знания в монографиях и статьях, в научных журналах

 

Макка Межиева, народная артистка ЧР.

 

Макка Межиева уникальна тем, что ее фанаты – и молодежь, и старшее поколение чеченцев. Ее появление на сцене вызывает фурор в зале еще до того, как она возьмет первую ноту. Марет Межиева – украшение всех концертов, в том числе правительственных. Она – солистка-вокалистка Государственной филармонии Чеченской Республики.  За неповторимый прекрасный голос певицу заслуженно называют золотым голосом Чечни.

В 2006 году Макке Межиевой было присвоено звание «Народная артистка Чеченской Республики», а в 2009 году она была удостоена высокого звания «Заслуженная артистка РФ». На музыкальных конкурсах «Национальная пятёрка» по результатам смс-голосования всегда занимает места в высших строках рейтинга.

Она объехала с гастролями множество российских городов, успешно выступала в Бельгии, Голландии, Франции, Австрии, ОАЭ. Зарубежная пресса много и восторженно писала о её выступлениях. В 2010 году дважды участвовала в культурных программах, проводимых в рамках Дней чеченской культуры в Турции и Иордании. В настоящее время Макка Межиева работает над новыми композициями и даёт много благотворительных концертов в детских домах, интернатах, домах инвалидов и престарелых.

 

Фатима Даудова, художник

 

Она родилась в 1975 г. в Грозном. Художником был ее прапрадед, но, кроме него, в семье никто не рисовал. Во время войны она с семьей уехала в Ростов, где и закончила Ростовский государственный педагогический университет. После возвращения на родину в 1998 г. Фатима начала преподавать на кафедре архитектуры Грозненского государственного нефтяного института. В 2001 г. талантливая художница-график стала членом Союза художников России и начала активно участвовать в выставках и конкурсах. В 2005 г. ее литография «Крепость Грозная» была выставлена в Третьяковской галерее среди полотен победителей Всероссийского конкурса художников.

Даудова иллюстрирует книги чеченских авторов, курирует проекты своих студентов, интересуется историей Грозного и планирует устроить выставку, посвященную любимому городу. В 2010 г. Главой ЧР ей было присвоено звание заслуженного художника ЧР. Даудова – первая женщина, удостоенная этого звания. В 2017 г. она удостоена звания народного художника ЧР.

И другие.

 

Рита Хаджиева

 

Руслан Хасбулатов: «Саламбек Хаджиев — самый близкий мой друг свыше полувека!»

 

2 марта в возрасте 77 лет  ушел из жизни Саламбек Наибович Хаджиев – выдающийся ученый и политик, корифей российской нефтехимической науки, первый и единственный чеченец — министр СССР, академик РАН. Это невосполнимая утрата для научного сообщества страны, для чеченского народа. Уникальная личность, обладатель энциклопедических знаний, принципиальный во всем, что касается научной истины и гражданского долга – таким Саламбек Наибович Хаджиев остался в памяти коллег, друзей, чеченского народа. Редакция «Грозненского рабочего» глубоко скорбит в  связи с безвременной кончиной Саламбека Наибовича Хаджиева! Дала гечдойла цунна! Дала декъал войла иза!

Предлагаем вниманию читателей очерк о Саламбеке Хаджиеве. Автор – известный российский политик и ученый Руслан Хасбулатов. Материал предназначался для академического сборника статей, раскрывающих разные аспекты жизни и деятельности Хаджиева. Книга готовилась к изданию, когда пришла скорбная весть о кончине Саламбека Наибовича.

 

Нас было трое, ставших действительно друзьями (мой долгий жизненный опыт, да истории множества известных деятелей свидетельствует, что близких друзей бывает мало): Саламбек Хаджиев, Шамиль Мисирпашаев и я. Мы с Шамилем учились в МГУ на последних курсах, когда в аспирантуру (на химический факультет) поступил Саламбек Хаджиев после учебы в знаменитом тогда Грозненском нефтяном институте. Я к тому времени уже сделал успешную карьеру по линии университетского комсомола — сперва на факультете, затем в Комитете комсомола МГУ.

С Саламбеком меня свел Шамиль. Мы стали часто встречаться, говорили обо всем на свете — о политике, о ситуации в нашей республике, о нашем будущем. Саламбек уже тогда произвел на меня сильное впечатление — он был очень образованным, доброжелательным, интересным собеседником, интересовался литературой, искусством, высказывал интересные мысли. Я тогда пытался его вовлечь в комсомольскую работу и с помощью ребят из факультетского комитета комсомола, в частности, Валерия Лунина, (ныне академика, декана химического факультета), мы уговорили его возглавить студенческое научное общество (СНО).

Тогда, напомню, комсомол в МГУ играл огромную роль. Ректор — академик И.Г. Петровский — поддерживал студенческих лидеров, а партком МГУ всячески развивал молодежное творчество и инициативы студенческой молодежи. Общительный, эрудированный Саламбек вскоре стал одним из лидеров студенческой и аспирантской молодежи на химическом факультете, «своим» для этого знаменитого сообщества ученых и студентов.

Чеченцев и ингушей в те годы в МГУ было мало — кажется, человек 20, не более; в основном, все учились превосходно. К тому времени, когда в МГУ появился Саламбек, старшие товарищи (Хамзат Ибрагимов, Ваха Дыхаев), завершили учебу, и роль неформального руководителя наших студентов и аспирантов из Чечено-Ингушетии занял Саламбек. Его любили за дружелюбный характер, отзывчивость, готовность помочь в случае чего. Иногда он созывал собрание земляков. В основном, речь шла, конечно, об учебе, о том, что в республике нас ждут как специалистов. Все это сопровождалось веселыми шутками, импровизациями, дружескими «подкопами» и т.д.

На встречу с нашими студентами как-то пришел Председатель Совета Министров Чечено-Ингушетии Муслим Гайрбеков. Это была большая умная беседа с молодежью человека, много знавшего и испытавшего, человека, который заботится о своем народе и работает на его возрождение. Он говорил нам то, что мы хотели услышать: о том, что восстановленная после депортации республика ждет нас, ей нужны образованные специалисты; призывал хорошо учиться, уметь ладить с людьми. Частым нашим гостем бывал замечательный артист Махмуд Эсамбаев. Необычайное его обаяние, разные истории, которые он рассказывал с неотразимым юмором, богатый, красочный язык и доброжелательность к людям привлекали к нему всех, кто с нами учился. Писатель Халид Ошаев рассказывал о своих мытарствах по восстановлению имен чеченских и ингушских солдат, оборонявших Брестскую крепость (их было более 100 воинов).

Саламбек очень много работал в лаборатории (в соответствии с программой он сам собрал установку, на которой вел эксперименты по абсорбции каких-то нефтехимических элементов). Его руководитель — ученик  знаменитого академика Семенова, лауреата Нобелевской премии, грузин, талантливый ученый-экспериментатор, в ходе защиты Саламбеком кандидатской диссертации, отмечал необычайную работоспособность своего подопечного, попытки охватить смежные проблемы, далеко выходящие за пределы поставленной в диссертации задачи. Помнится, об этом же говорил и известный ученый-оппонент; в частности, сообщил, что соискатель Хаджиев поставил и, в основном, решил около десяти задач, в то время, как от него требовалось решить всего две задачи. При этом диссертант завершил аспирантуру с выходом на защиту в течение двух лет (вместо трех лет, полагающихся по правилам аспирантуры).

Саламбек очень торопился успешно завершить аспирантуру и вернуться в Чечено-Ингушетию, в Грозный, в его родной научно-исследовательский институт, занимавший видное место в системе нефтехимических учреждений СССР. Его настойчиво призывали остаться на химическом факультете МГУ, уговаривали его и мы с Шамилем, но Саламбек твердо сказал, что его место в республике, и уехал в Грозный.

Он неожиданно прилетал в Москву на разного рода научные конференции и обязательно навещал нас, своих друзей. Как-то раз явился в общежитие на Ленинских горах, застал меня с Шамилем, сказал, что у него скоро самолет, заскочил на десять минут. Затем полез в карман, вынул деньги (25 руб. и 1 О руб.), сказал: «Я улетаю домой, мне хватит 10 рублей, вам понадобятся» , и положил на стол 25 рублей. Этот факт почему-то хорошо мне запомнился. Вообще, надо отметить, стремление помочь ближнему — это его внутреннее свойство, потребность; знаю много случаев, когда Саламбек оказывал материальную поддержку разным людям. Моя семья помнит: когда я оказался в Лефортово, Саламбек приехал, оказал денежную помощь.

В те годы я познакомился с близкими Саламбека, его семьей — старшим братом Султаном, другими братьями, бывал у него дома в Шали, узнал родителей. В свою очередь, Саламбек бывал у нас дома, к нему с уважением относились моя мама, братья и сестра Зулай.

Яркий, сильный, молодой ученый из МГУ, вернувшись в Грозный, неожиданно для себя столкнулся с отчуждением со стороны влиятельных сил в своем институте. Скорее всего, это была ревность и зависть —  это очень сильная мотивация в поведении людей. По скупым репликам Саламбека (он не любил разговоры о себе), ему пришлось нелегко при самоутверждении. Но в конце концов, получил признание и стал руководителем крупнейшего нефтехимического исследовательского центра в стране. За несколько лет руководства им Саламбек подготовил множество блестящих ученых и специалистов для нефтехимической промышленности СССР, в том числе из чеченцев и ингушей.

Новый этап в наших крепких дружеских отношениях наступил, когда в эпоху горбачевской перестройки (к сожалению, на позднем ее этапе) Саламбек стал народным депутатом СССР, затем — министром химической и нефтехимической  промышленности СССР, а я — первым заместителем председателя Верховного Совета России, позднее — Председателем Верховного Совета. Конечно, мы обсуждали вопросы, связанные с оказанием существенной помощи нашей республике, ее населению, созданию инфраструктуры, машинизации села, развитию дорожного строительства, в том числе за счет увеличения отчислений в пользу республики части доходов нефтехимической промышленности.

Как-то (в начале 1991 года) Саламбек направил ко мне председателя Грозненского Горсовета Куценко. Глава города напомнил мне, насколько серьезна ситуация с экологией столицы Чечено-Ингушетии, сообщил, что целый ряд исследовательских институтов подготовили основательный план соответствующих мероприятий, но для их реализации нужны … 500 млн. рублей! Это были огромные деньги. И мне удалось их выделить: часть (200 млн.) предоставил премьер России Иван Силаев, а 300 млн. — своим личным распоряжением премьер-министр СССР Николай Рыжков. Саламбек радовался этой удаче, не скрывая чувств.

Другая проблема, которую мы с Саламбеком считали критической для Чечено-Ингушетии, это, пожалуй, самая плохая телефонизация среди всех республик. Например, мои братья более 1 О лет добивались установления телефона в нашем доме в Грозном. Встретившись в очередной раз с Саламбеком, я спросил его, сколько примерно телефонов нужно Грозному, Гудермесу и двум новым городам — Шали и Урус-Мартану (решением Президиума Верховного Совета России им был дан статус районных городов). После недолгого обсуждения, мы пришли к выводу, что речь должна идти о примерно 30 тыс. телефонных номеров.

Буквально на следующий день я пригласил министра связи Булгака и дал ему соответствующее задание. Через две недели министр сообщил, что план телефонизации ЧИАССР у него готов, но для этого необходимо выделить 1 О млн. долл. Премьер Силаев и на этот раз поддержал мою просьбу. И вот поезд, нагруженный иностранным оборудованием, остановился на станции Грозный. А в городе начались беспорядки, связанные с поддержкой руководством республики ГКЧП (август 1991 г.). Мне звонит министр Булгак, обеспокоенный за состав с телефонным оборудованием, спрашивает: «Что делать? Может быть, вывезти состав?». Я отвечаю, что беспорядки быстро пройдут, поезд с оборудованием надо оставить. Был уверен, что ничего серьезного в республике не происходит. Того же мнения был и Саламбек — с ним я советовался по этому вопросу. И действительно, все могло бы закончиться без трагических последствий, если бы не трусость республиканских властей, испугавшихся кучки негодяев. Оборудование было разграблено и растащено.

После ГКЧП Союзное Правительство распалось, Саламбек стал одним из организаторов сопротивления генералу Дудаеву. Центр Грозного был превращен в огромный митинг. Однако его участники были ловко обмануты лидерами сепаратистов. В частности, они говорили, что выступают в поддержку Ельцина-Хасбулатова, объявивших незаконным ГКЧП, а республиканское руководство заняло позицию в пользу путчистов. Митингующие потребовали отставки этих людей, их требования получили общественную поддержку. Сложилась опасная ситуация, и мы — руководство страны — должны были принять какое-то решение.

В те времена у меня с Ельциным не было никаких проблем во взаимоотношениях, мы все основные решения согласовывали, обсуждая разные варианты. И на этот раз в его кабинете мы выслушали от представителей разных ведомств их мнения относительно ситуации в Чечено-Ингушетии, возможность ее стабилизации. Было ясно, что руководство ЧИАССР, местные МВД и КГБ не получают никаких конкретных указаний из Москвы и фактически не действуют.

После совещания мы с Ельциным остались вдвоем, обменивались мнениями. Было ясно, что надо срочно менять руководство, в частности Председателя Верховного Совета Чечено-Ингушетии. Ельцин меня спросил, есть ли у меня кто-нибудь «на примете». Я сразу же назвал Хаджиева (об этой возможности думал и ранее, но не спешил, полагая, что надо подвести Ельцина к этому решению). Он охотно согласился, сказал, что это хорошее решение, он знает Саламбека по Верховному Совету СССР. Сразу же пришли к выводу, что следует направить с Хаджиевым депутата Асламбека Аслаханова и кого-то из влиятельных членов правительства. Ельцин сам назвал имя вице-премьера Гребешеву Ингу, сказав, что это властная, решительная женщина. Ельцин уже вечером встретился со мной и Хаджиевым, пожелал ему успехов. Хаджиев, Аслаханов и Гребешева немедленно выехали в Грозный с тем, чтобы рекомендовать Саламбека на должность председателя местного парламента.

Казалось, Верховный Совет республики должен был буквально уцепиться за брошенный «спасательный круг» и немедленно избрать Хаджиева своим председателем. Но случилось самое неожиданное и ужасное по своим последствиям. Депутаты Верховного Совета, ссылаясь на то, что они приняли акт «о суверенитете, и никому не подчиняются — ни СССР, ни РСФСР», отказались избрать Хаджиева главой своего Парламента. Это было роковое, гибельное решение. Оппозиция во главе с генералом Дудаевым, Удуговым, Яндарбиевым умело использовала этот эпизод и немедленно подняла ставку в своей дьявольской игре, требуя разгона Верховного Совета республики и сдачи удостоверений депутатами. Эти требования парламентарии трусливо выполнили. Так был упущен первый шанс на урегулирование ситуации в Чечено-Ингушетии.

Конечно, самозваные «лидеры оппозиции»» прекрасно понимали, что Саламбек быстро наведет порядок, решительно пресечет противозаконную деятельность лжепатриотов и сепаратистов, и смертельно боялись его, в том числе перспективы оказаться за решеткой.

Навести порядок в республике возможно было и несколько позже, причем, сравнительно легко (в 1992-1993 гг.), если бы не попытки влиятельной части ельцинского «ближнего круга» использовать эту ситуацию в целях борьбы с руководством Верховного Совета России. Даже некоторые решения, принимаемые руководством страны (Ельцин-Хасбулатов) в сугубо в секретном режиме с целью устранения дудаевского режима, немедленно становились известным дудаевским агентам, которых было достаточно много в Москве, даже в аппарате Президента и Верховного Совета, в структурах органов безопасности России. Это был начальный этап расцвета коррупции во властных коридорах «новой России».

В то время мы часто встречались с Саламбеком, обсуждали ситуацию, он страдал невыносимо, в том числе из-за разрушения его научно-исследовательского института в Грозном, распада многочисленного талантливого коллектива ученых, специалистов, инженеров-разработчиков, экспериментаторов.

После совершения государственного переворота (осенью 1993 г.) и перехода всей власти к президенту Ельцину (точнее, альянсу высшей бюрократии и первых магнатов¬олигархов), надобность в марионетке Дудаеве для Кремля отпала. Советчики Ельцина «насоветовали» начать и провести «небольшую победоносную войну», которая решила бы ряд задач, в том числе цель напугать внутреннюю оппозицию ельцинскому режиму.

Перед самым началом военных действий Саламбек был назначен главой Временного правительства республики. Ему было запрещено сотрудничество с Миротворческой группой, которую мы с ним создавали совместно с целым рядом известных людей в августе 1994 года. Но что делать? Ради спасения народа он должен был пойти на это. После освобождения Грозного на протяжении года с небольшим Саламбек самозабвенно работал в целях стабилизации обстановки, показывал несомненные организаторские и лидерские начала, оказывал помощь людям. Часто он без особой охраны разъезжал по городам и селам, останавливался возле скоплений жителей, вступал в разговор, выслушивал многочисленные жалобы и требования измученных людей. И делал многое из того, что позволяли обстоятельства.

А обстоятельства для Саламбека были сложнейшие, возможности — весьма скромные. Он постоянно вступал в конфликты и с военными, и с чинами федеральных властей по множеству вопросов, включая финансирование гражданских проектов по восстановлению разрушенного хозяйства. Я считаю, было большой ошибкой отстранение Саламбека от власти под видом «повышения»:  его на некоторое время назначили председателем Государственного комитета Российской Федерации по промышленной политике, а вскоре он был отправлен в отставку. Полагаю, если бы он остался на посту главы правительства, не возникла бы вторая война, еще более жестокая.

После ухода с правительственных постов Саламбек полностью погрузился в науку. Он по праву был избран членом Академии Наук России как выдающийся ученый. Его имя хорошо известно в российских и иностранных научных кругах, он воспитал множество молодых ученых, в том числе чеченцев и ингушей, представителей народов всех кавказских республик, самых отдаленных городов и сел России, а также иностранных граждан.

Доброжелательное отношение к людям, скромность, умение говорить и убеждать людей — характерные его черты. Вспоминается такой факт: я давал уроки политического искусства одному весьма влиятельному чиновнику. Как-то он удивленно меня спросил: «Руслан Имранович, я беседовал со множеством чеченцев и ингушей, и, странное дело, все, кроме вас и Саламбека Хаджиева, обвиняли во всех смертных грехах всех, кроме себя».

Мне стало как-то неловко, я ответил, что вообще-то такая черта не свойственна нашему народу. Но несчастья целого десятилетия сказываются на психике, мышлении. Это — пройдет. И образ народа снова станет таким, как его представили когда-то Пушкин, Лермонтов, Толстой.

Но одновременно было приятно, что этот человек заметил в Саламбеке Хаджиеве внутреннее благородство, свойственное нашему народу изначально.

Саламбек Хаджиев — самый близкий мой друг на протяжении более полувека и, надеюсь, останется им навсегда.

Я желаю ему успехов в работе, счастья в семье и памяти о нашей дружбе. Я — с тобой, дорогой друг Саламбек!

 

Февраль 2018 г.

 

«Ночной переполох» в Махачкале

 

27 февраля в столице Дагестана, на сцене Лакского государственного музыкально-драматического театра имени Э.Капиева состоялся гастрольный показ Чеченского госдрамтеатра (ЧГДТ) имени Ханпаши Нурадилова. Дагестанскому зрителю была представлена на русском языке комедия «Ночной переполох» по пьесе «Дом, где все кувырком» испанского драматурга Альваро Портеса. Сценическая интерпретация принадлежит московскому режиссёру Дмитрию Горнику, Заслуженному деятелю искусств РФ.

Спектакль предварила торжественная часть, в ходе которой Народный артист РФ Руслан Хакишев, главный режиссер  ЧГДТ им. Ханпаши Нурадилова, приветствовал коллектив Лакского театра и зрителей.

Затем состоялось вручение наград. Народной артистке ЧР, Заслуженному деятелю  искусств ЧР  Хаве Ахмадовой — художественному руководителю-директору ЧГДТ им. Ханпаши Нурадилова, присуждена Почётная Грамота Министерства культуры Республики Дагестан «За вклад в развитие сотрудничества в сфере культуры, содействие развитию и укреплению культурных связей между регионами многонациональной России, активное участие в организации и проведении гастролей в Республике Дагестан». Руслану Хакишеву вручена Благодарность министра культуры Республики Дагестан. Артисты ЧГДТ им. Ханпаши Нурадилова Леда Давдаева и Шамиль Алханов также награждены Благодарностями министра культуры РД.

После торжественной части ЧГДТ им. Ханпаши Нурадилова представил комедию «Ночной переполох». По завершении спектакля были шквал аплодисментов, крики «Браво!» и цветы исполнителям ролей.

Напомним, в январе худрук-директор ЧГДТ им. Ханпаши Нурадилова Хава Ахмадова инициировала обменные гастроли между Чеченским и Лакским государственными  театрами. 22 февраля в Грозный приехал Лакский театр, который представил на сцене ЧГДТ им. Ханпаши Нурадилова драму «Ахмед-Хан Султан» режиссёра М. Карпачевой (авторы Г. Бодыкин и С. Челка). А спустя неделю театр имени Ханпаши Нурадилова принимали в Махачкале. Первые обменные гастроли между национальными театрами ЧР и РД состоялись. Продолжение следует!

 

Рита Хаджиева

 

Депортация: 74-я годовщина геноцида

Депортация и последствия этой беспрецедентной по своей жестокости акции навсегда остались одной из самых мрачных страниц истории чеченского народа. По официальным данным, на пути следования в Казахстан и Среднюю Азию, а также в первые годы высылки погибли от голода и холода 300 тысяч чеченцев. В целом за 13 лет ссылки общая численность чеченского населения ЧИАССР сократилась почти в два раза. Сотни тысяч спецпереселенцев страдали от неизлечимых болезней и не вернулись на родину — остались в казахстанских и среднеазиатских степях.

Самые страшные потери – людские – были невосполнимы. Между тем, за годы высылки республика утратила многое. Сотни тысяч юношей и девушек не смогли получить даже среднее образование, не говоря о высшем. Республика значительно отстала в образовательной сфере и социально-экономическом развитии края. Похожая участь постигла и другие депортированные северокавказские народы – ингушей, калмыков, карачаевцев, балкарцев.

После выселения коренного населения Чечено-Ингушская республика перестала существовать. Указом Президиума Верховного Совета СССР была образована Грозненская область в составе РСФСР. Чтобы стереть с географической карты упоминания о населенных пунктах ЧИАССР, 19 июня 1944 года Грозненский обком ВКП(б) принял Указ «О переименовании районов и районных центров и населенных пунктов области».

Историческая справедливость была восстановлена в 1957 г. Северокавказские народы, лишенные Сталиным в 1943-1944 годах своих национальных автономий, обрели их вновь.

26 апреля 1991 года Верховный Совет РСФСР принял Закон «О реабилитации репрессированных народов», который признал неконституционными «все акты союзных, республиканских и местных органов и должностных лиц, принятых в отношении репрессированных народов, за исключением актов, восстанавливающих их в правах. Вместе с тем, данный закон, предполагающий осуществление материальной и моральной реабилитации репрессированных народов, по отношению к чеченцам до сих пор не исполнен.

«Возвращенцы» из Ирака пройдут лечение и реабилитацию

 

 

 

В актовом зале Общественной палаты ЧР 21 февраля состоялся Круглый стол по вопросам реабилитации и социализации детей и родителей, вернувшихся из Сирии и Ирака.

Организаторы мероприятия: Уполномоченный по правам ребенка в ЧР, Общественная палата ЧР, АНО «Женщины за развитие».

В работе Круглого стола приняли участие Уполномоченный по правам ребенка в ЧР Хамзат Хирахматов, председатель Общественной палаты ЧР Исмаил Денильханов, заместитель начальника отдела по обеспечению деятельности Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка Елена Новосельцева. Также в обсуждениях участвовали директор АНО «Женщины за развитие» Либкан Базаева, заместитель главы администрации Гудермесского муниципального района Илья Александров и другие.

Либкан Базаева отметила, что встреча посвящена вопросам новой жизни пострадавших женщин и детей, которые оказались в горячих точках, в тяжелых жизненных условиях.

— Они прошли через многие испытания, разочарования. С ними нужно проводить работу, психологическую, эмоциональную, ментальную, чтобы они могли вновь обрести свое достойное место в нашем обществе. Хочу подчеркнуть, что этим людям руководство нашей республики уделяет большое внимание. Именно поэтому у нас есть возможность принять участие в их судьбах.

В своем выступлении Хамзат Хирахматов рассказал о тяжелых психологических последствиях войны.

— Как нам известно, основная часть возвращенных из Сирии и Ирака в Чечню — это дети и женщины, всего их — 27 детей и 10 женщин. Детям младшего возраста требуется медицинское сопровождение, а тем, кто постарше необходима психологическая реабилитация.

Это все последствия войны. То, что они пережили, не осталось без следа. Нужно своевременно принять необходимые меры по восстановлению психологического фона. Со всех районов, где проживают эти женщины и дети, нами сделаны запросы о предоставлении информации по их медицинскому, социальному и психологическому сопровождению. С ними поддерживают связь, проводят необходимые консультации. У этих людей глубокая психологическая травма, — сказал он.

И. Денильханов подчеркнул, что данный вопрос находится на особом контроле Президента РФ Владимира Путина и Главы республики Рамзана Кадырова. «Это обязывает нас выработать механизмы форм взаимодействия институтов государственной власти и гражданского общества для реабилитации этих людей», — отметил он.

— Вопросами возвращения детей из условий, в которых они находились, аппарат Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка занимается с августа с 2017 г. В рамках этой работы провели сбор материалов по детям и женщинам, находящимся в розыске. Сейчас работа проводится в субъектах федерации. Мы хотим помочь тем, кто вернулся, — подчеркнула Елена Новосельцева.

По ее словам, «для того, чтобы привести к единому знаменателю работу всех уполномоченных, в декабре был организован съезд, где обсуждали меры, которые нужно принимать на территории регионов, чтобы помочь детям и матерям, возвращенным из Сирии и Ирака».

— Выработали приблизительный алгоритм работы с ними, в защиту интересов ребенка. Один из серьезных вопросов — это подготовка родственников ко встрече со своими детьми и последующее их сопровождение с целью помочь наладить отношения, — сообщила Е. Новосельцева.

www.grozny-inform.ru

Вечер памяти Султана Докаева

 

 

11 февраля исполнилось бы 75 лет Султану Докаеву – актеру театра им. Ханпаши Нурадилова, народному артисту ЧИАССР, заслуженному работнику культуры РФ. В этот день в театре собралась вся труппа, в том числе однокурсники Докаева по чечено-ингушской актерской студии московского ГИТИСа (Государственный институт театрального искусства им. А. Луначарского, ныне РАТИ – Российская Академия Театрального искусства). Много памятных мероприятий проходило в этом уютном, красивом зале театра, но этот день со слезами на глазах запомнится его участникам надолго. Вечер памяти начался с видеоролика: Султан Докаев в институте, с друзьями, на сцене театра, на выездных спектаклях, в кругу семьи, с сыновьями… Кадры творчества разных лет, уводящие присутствующих в прекрасный мир театра, такой родной и близкий!

Открывая вечер, Хава Ахмадова — художественный руководитель-директор ЧГДТ им. Ханпаши Нурадилова, председатель Регионального отделения Союза Театральных деятелей (СТД) по ЧР,  сказала много добрых, искренних слов, вспоминая Султана Абуевича.  Выступили его коллеги: известный актер театра и кино, увенчанный многими званиями и наградами Дагун Омаев; бывшие однокурсники Докаева — Хамид Азаев, Амран Джамаев, автор этих строк (училась в годы студенчества Султана на театроведческом факультете ГИТИСА), актеры Успан Зубайраев, Муса Джандаров, Зухра Масарова, Рамзан Умаев. Самое волнующее, щемящее и благодарное слово было от супруги Докаева Аси. Всегда лучезарная, с улыбкой на лице, в тот вечер она говорила с трудом, сдерживая слезы…

Театр с детства вошел в жизнь Султана Докаева. После окончания школы и службы в рядах Советской Армии, началась его рабочая биография. Недолго заставила себя ждать заветная мечта. Словно весенняя ласточка ворвалась в его жизнь радостная весть — объявление о наборе в Грозном чечено- ингушской студии в ГИТИС.

Театр к тому времени еще не стал целью жизни, но был страстным увлечением, притягательным настолько, что Докаев находил время на участие в художественной самодеятельности – до тех пор, пока не прошел все три тура в ГИТИС. Деканом актерского факультета ГИТИСа была Нина Викторовна Чефранова, художественным руководителем курса — Семен Хананович Гушанский, педагогом по мастерству актера — Всеволод Порфирьевич Остальский. Эти мастера приехали в г. Грозный, чтоб отобрать самых талантливых. Поток абитуриентов был большой. Прослушивания проводились совместно с местной приемной комиссией, в которую вошли: Ваха Татаев – тогдашний министр культуры ЧИАССР, Мималт Солцаев — главный режиссер театра, Абдула Хамидов — директор театра им. Ханпаши Нурадилова.

Из большого количества поступающих было отобрано двадцать семь человек юношей и девушек.  Их ожидали Москва, знаменитый театральный вуз – ГИТИС и профессорско-преподавательский состав – ученики основоположников театрального искусства Константина Станиславского и Владимира Немирович-Данченко: Б. В. Бибиков, О. И. Пыжова, А. О. Степанов, М. О. Кнебель, В. В. Вронская и многие другие.

В студенческие годы, наполненные невероятно счастливым смыслом жизни, они чуть ли не каждый вечер посещали спектакли в ведущих театрах Москвы: в Малом театре, МХАТ, Е. Б. Вахтангова, «Современнике», Ленкоме, театрах на Малой Бронной, на Таганке и т. д. Несколько чеченских студентов ГИТИСа закончили вуз с отличием. В их числе был Султан Докаев.

Его актерская карьера началась сразу по окончании ГИТИСа в составе чечено-ингушской актерской студии в 1973 году. Получив диплом, Докаев приехал работать в Грозный, в театр им. Ханпаши Нурадилова. Его первые роли – характерные: Авалу в классике чеченской драматургии, блистательной комедии А Хамидова «Бож-Али», Хасан и Хамид в социальных драмах С.Бадуева и А. Хамидова «Бешто», «Совдат и Дауд».

Обличительным пафосом характеризуется исполнение артистом отрицательных ролей: Макхала Даудовича в спектакле «После землетрясения» М. Ахмадова, Зулумова в драме С-Х. Нунуева «Один лишь бог…» — за талантливое воплощение этой роли Докаев удостоен специальной театральной премии. Сатирическая направленность его творчества проявилась в исполнении ролей Старикова в «Женитьбе» Н. Гоголя, Асхаба Бендера в одноименной комедии С.Чахкиева, Аргант в неувядаемой французской комедии Ж-Б. Мольера «Скапен, спаси любовь».

Яркие, самобытные образы созданы Султаном Докаевым в спектаклях, поставленных по пьесам мировой, отечественной и современной драматургии: «Кориолан» В. Шекспира (Тит Ларций),  «Забыть Герострата» (Человек от театра), «Отелло» (Дож), «Штык для преодоления хребта» (Сорокин), «Свобода или смерть» (Джабраил), «Из тьмы веков» (Гарак), «Когда рушится мир» (Бетарсолта), «Земля отцов» (Князь), партийные работники в спектаклях «Мы, нижеподписавшиеся..», «Протокол одного заседания» и т.д. В работах артиста просматриваются меткость актерских наблюдений, углубленный анализ эпохи, социальной среды конкретной судьбы героя.

Творческая палитра актера последних лет засверкала новыми гранями таланта, тончайшим и правдивым психологизмом, созданные им образы становились близкими, понятными и притягательными широкой зрительской аудитории.

С. А. Докаев в самый трудный послевоенный период возглавлял театр им. Х. Нурадилова в качестве директора. Его активная деятельность на этом поприще положительно сказалась на возрождении и дальнейшем творческом развитии театра, о чем свидетельствуют итоги гастрольной деятельности и участие театра во Всероссийских театральных фестивалях, прошедших в республиках Северного Кавказа.

С 2002-го на протяжении ряда лет артист исполнял обязанности председателя Чеченского отделения Союза театральных деятелей РФ. Его творческие достижения и общественная деятельность за сорок с лишним лет работы в театре отмечены Почетными званиями «Заслуженный работник культуры РФ», медалями «За трудовую доблесть», «Ветеран труда», Почетными грамотами Министерства культуры ЧИАССР, ЧР, СТД РФ.

В последние годы Султан Абуевич страдал от тяжелого недуга. Когда он оставил сцену, коллеги стали частыми гостями в его квартире, театр нередко оказывал Докаеву материальную помощь. Имя артиста останется в созвездии самых ярких имен не только чеченского драматического искусства ЧР, но и всего многонационального театрального искусства России, констатировали участники вечера памяти, посвященного 75-летию со дня рождения Султана Докаева.

 

Хеди Берсанукаева,

заведующая литературной частью

Чеченского государственного драматического театра

имени Ханпаши Нурадилова

 

 

 

 

 

На снимке:

Султан Докаев в спектакле «Кориолан» (роль — Тит Ларций) Уильяма Шекспира. Режиссер – Мималт Солцаев. 1981 г.

Обнаружились около 300 памятников культурного наследия

 

В первые дни февраля 2018 года на территории общества Ялхарой (бывшие населенные пункты Терхи, Джоьнча, Гели-Чу, Лала) зафиксированы два археологических объекта, не входивших в реестр памятников культуры РФ. Таков итог экспедиции специалистов Аргунского музея-заповедника Шамиля Умхаева (завотделом архелогии и архитектуры), Хизара Яхъяева (завотделом природы и охраны объектов культурного наследия), госинспекторов Алисхана и Мохьмада Яхъяевых, сообщается на сайте музея-заповедника.

Кроме того, проведены замеры и фотофиксация боевых, наскальных, жилых и гротовых объектов культурного наследия, входящих в состав Терхинского архитектурного комплекса. В экспедиции приняла участие телерадиокомпания ЧГТРК, в лице журналистки Садаевой Раисы и оператора Аббазова Ахмада.

В те же дни обнародованы цифры выявленных в течение 2017 года памятников культурного наследия – их около 300, датированных XII-XV веками, в том числе традиционных вайнахских башен. Речь идет об исторических объектах, сосредоточенных в исторической области Нашха в горной части Ачхой-Мартановского района ЧР. Об этом сообщил ТАСС глава комитета правительства республики по охране и использованию культурного наследия Ислам Молочаев.

«После депортации чеченцев в 1944 году Нашха оставалась безжизненной территорией, и сейчас глава Чеченской Республики принимает меры, чтобы возродить этот красивейший край Кавказа. Там благодаря труднодоступности местности из-за отсутствия автодорог сохранились уникальные памятники культуры. В ходе экспедиций нашим специалистам удалось найти около 300 объектов, которые датируются XII-XV веками — жилые башни, гротовые захоронения, пещеры и наскальные рисунки», — отметил собеседник агентства.

По его словам, в дальнейшем специалисты начнут сбор информации по обнаруженным в горах объектам для составления их подробного описания. В частности, будут досконально изучены уже имеющиеся описания подобных памятников, направлены запросы в Академию наук Чеченской Республики.

«Наши экспедиции продолжаются. Возможно, таких объектов в этом районе намного больше. Нашха считается прародиной чеченцев. Многие современные тейпы (родоплеменные объединения у чеченцев и ингушей — прим. ТАСС) берут свое начало именно оттуда», — отметил Молочаев.

 

В историческую область Нашха входили селения Моцарой, Чармаха, Туйсте, Хили, Хижахка и Хайбах, а также около 11 хуторов, где проживали более 20 тейпов. Первую родовую башню тейпа Беной в районе — в ауле Моцарой — восстановил в 2016 году Глава ЧР Рамзан Кадыров.

По словам Саид-Эмина Джабраилова, директора Аргунского историко-архитектурного и природного музея-заповедника,  в беседе с «ГР», выявление незарегистрированных памятников архитектуры идет постоянно в течение ряда лет.

«В ссылку уезжали отдельные семьи, а вернулась нация»

 

В чеченском языке есть слово, означающее тех, кто был депортирован. Оно переводится на русский, примерно, как «разрушенные». Одно время так и говорили: «Когда он родился, до разрушения или уже после?» Я сам на себе не испытал выселение, но родился еще в Киргизии, в 1956 году: получается, что я неполный год провел в депортации. Я отношусь к категории политрепрессированных, как все чеченцы и ингуши, которых выслали в феврале 1944 года, и как все, кто родился в их семьях за эти 13 лет в Казахстане и Киргизии. Статистика говорит, что высланы были 450 тыс. человек, а вернулись из них 240 тыс. Очень многие погибли на пути в ссылку, за долгие дни пути в холодных вагонах-телятниках для перевозки скота, многие умерли в первые недели и месяцы на новых местах, от холода и голода. В моей семье депортацию пережили все, кроме моей младшей сестры, которая родилась уже после возвращения.

 

В феврале 1944 мама Хадижат жила одна. Ее муж воевал на фронте.

 

Сколько я помню маму, среда всегда была ее нелюбимым днем недели. Она не планировала на этот день дела, отменяла поездки и требовала того же от нас. В холодное февральское утро 1944 года, в среду, в дом моей будущей мамы громко постучали. Она встала, поплотнее укутала шерстяным пледом оставшегося в постели трехлетнего малыша и бросилась открывать дверь. В дом ввалились несколько военных — один офицер и два солдата с автоматами. У офицера на боку была кобура с пистолетом, а в руках папка. «Мужчины есть? — спросил он маму.— Где хозяин?» Она не успела окончить начальную школу, очень плохо знала русский, но выговорила с трудом: «Далеко, воевать уехал». В это время мальчик проснулся, стал звать ее, ей пришлось взять его на руки.

 

Мамин муж Солтамурад писал ей с фронта письма по-чеченски, но попадались в них и русские слова – «фронт», «командир», «немцой» (немцы). Мама достала из сундука эти письма, перевязанные толстой шерстяной ниткой, протянула офицеру. Тот повертел письма в руках, бросил на стол, скомандовал: «Собирайся!» Мама не сразу поняла, чего он требует, но зашел родственник мужа, объяснил, что всех чеченцев выселяют, надо взять теплые вещи и еду и безотлагательно собираться в дальнюю дорогу. Какой долгой будет дорога, никто не знал. Мама собрала два узелка — вещи мальчика и продукты, какие были.

 

Дороги было тринадцать суток. Мама потеряла сына по дороге в Киргизию, он умер на третьи сутки пути, и его похоронили на неизвестном полустанке. Мой отец Каим потерял свою первую жену по дороге в ссылку.

Из всей его семьи — трех братьев, двух сестер, матери и отца — домой вернулся только сам отец с детьми от первого брака и с нами.

Первый муж моей мамы, фронтовик, предположительно мог быть жив в феврале 1944, но последние письма от него до мамы дошли осенью 1943-го. Уже потом, в Киргизии, спустя год или два после войны, она узнала, что он погиб на войне, от односельчанина, который вернулся с фронта. Некоторым фронтовикам удавалось приехать после войны туда, где до этого был их дом. Чечено-Ингушскую республику упразднили, на ее месте осталась Грозненская область, часть районов на востоке отошли Дагестану, на западе — Северной Осетии: тот самый Пригородный район, который до сих пор остается яблоком раздора между ингушами и осетинами,— эта рана, к большому сожалению, все еще кровоточит. Фронтовики, в форме, в боевых орденах, с военными удостоверениями, могли перемещаться по стране. Они приезжали к местам своего довоенного проживания и обнаруживали — кто пепелище, а кто чужих людей в своем доме. Только на месте они понимали, что случилось. Бродили день-два по округе, а потом уезжали в Казахстан и Киргизию искать родных. Бунтовать никто из них не бунтовал, но, говорят, были смельчаки, которые обращались даже к Сталину с требованием вернуть народ. Например, Герой Советского Союза Мовла Висаитов, как рассказывают, был с другими военными на приеме у Сталина и просил его разрешить чеченцам вернуться домой.

 

Многих чеченцев и ингушей в 1944 году снимали с фронта и отправляли в ссылку, но Висаитова отстоял его командир дивизии, который и представил его к награде.

Получить ее Висаитов смог только посмертно, году в 1990-м, хотя он был участником встречи на Эльбе и имел американские награды (Мовлади Висаитов, 1918–1985, в годы войны командир гвардейского кавалерийского полка, участник встречи на Эльбе 2 мая 1945 года, кавалер американского ордена Почета. В июне 1945 года был представлен к Звезде Героя Советского Союза, но получил орден Ленина. Звание Героя Советского Союза присвоено посмертно.— “Ъ”)

Моя семья жила в поселке Бешакен Кировского района Таласской области Киргизии. Я точно знаю адрес, но никогда там не был, хотя просил корреспондента “Ъ”, который ездил в те края, сфотографировать места, где жили мои родители во время депортации. Дома там, наверное, уже другие.

 

С местными жителями в Казахстане у ссыльных поначалу складывалось не очень хорошо: им ведь сказали, что привезли чуть ли не врагов народа. Информационная обработка, скажем, дала результаты. Устраиваться приходилось на голом месте. Приходилось очень тяжело. Моя сводная сестра Ама, которой сейчас 87 лет, она дочь моего отца от первого брака, рассказала, что их от смерти в депортации спасла случайность. Женщина-сотрудник НКВД, которая пришла к ним в дом в день выселения, увидела, что в доме много одежды и текстиля, которым торговал мой отец. Она сказала им взять большой матрац, набить его этими вещами и тканью и не брать с собой больше ничего. И эти вещи в первые недели в Киргизии удавалось менять на продукты: если бы не она, они бы, наверное, не выжили.

 

Родители вообще не очень любили говорить об этом времени, поэтому подробности не сохранились. Думаю, они понимали, что происходящее коснулось не только чеченцев. Рядом с нами, например, жили курды: о том, что курды существуют и тоже были депортированы (курды Азербайджана и Армении были депортированы в 1937 году, курды Грузии в 1944, частично реабилитированы после 1956 года.— “Ъ”), я узнал по рассказам старших, в которых фигурировала «курдибаба» — пожилая женщина-соседка, которая иногда соглашалась побыть с нами, пока родители работали. Маленький, я долго не знал, что ее так называли в семье из-за курдского происхождения. Много было и ссыльных немцев, потом в наших краях жило много смешанных семей, где муж был чеченец, а жена немка, и наоборот.

 

Когда Сталин умер, эмоции, конечно, были: поздравляли друг друга со слезами на глазах. Но открыто радоваться боялись.

Именно тогда появилась надежда вернуться на Кавказ. Возникло то, что сейчас назвали бы «мем»: старики, которые не могли читать газеты, спрашивали молодых, когда те брали газету в руки: «Ну что, не пишут, что нам можно вернуться?» Для чеченцев и ингушей Сталин, как бы кто другой к нему ни относился, это неприемлемая, злодейская фигура. То, что некоторые до сих пор чтут Сталина, связано, мне кажется, не с его фигурой, а с отсутствием порядка в стране: люди хотели бы, чтобы воров и казнокрадов, которые присосались к крови народа, как сказал бы писатель Проханов, взяли за горло по-сталински. Ведь он и злодеев преследовал — есть такое народное представление. Иногда, особенно когда был разгул бандитизма в 1990-е годы, даже от чеченцев можно было услышать это «Сталина на вас нет!». Урок, что сталинский порядок всегда ведет к невинным жертвам, мне кажется, остался не выучен.

После смерти Сталина многое сразу поменялось. До этого ведь нам из села в село нельзя было пройти, чтобы не отметиться: за это могли посадить. Подругу моей сводной сестры посадили за то, что она уже в Киргизии придумала и пела частушку про Сталина на чеченском. Основная масса высланных вернулась домой весной 1957 года. Кто-то, кто обустроился за 13 лет в Казахстане и Киргизии, сделал карьеру,— такие иногда оставались там, но таких было совсем немного. Доля правды, наверное, есть в словах некоторых чеченцев, что в ссылку уезжали отдельные семьи, а вернулась нация.

 

Во всяком случае, пусть и таким чудовищным способом, но многие смогли вырваться с гор, получить доступ к образованию.

Чеченские ученые, деятели культуры, известные на весь Советский Союз, такие, как Махмуд Эсамбаев, родились и росли в ссылке.

В декабре 1994 года в Чечне началась война. Жители республики бросились бежать, кто в соседние регионы, а кто еще дальше — некоторые ехали в том числе к родне, оставшейся в Казахстане и Киргизии. Я тоже решил уехать и позвал с собой маму. Она категорически отказалась: «Не поеду никуда, второй раз выселяться не буду, умру дома». Мама пережила первую войну и умерла в начале второй, в возрасте 85 лет, от болезни.

 

На снимке: Муса Мурадов у остатков разрушенного во время депортации дома отца в высокогорном селении Дай Шатойского района Чеченской Республики.

 

«Эпидемия» пластических операций

 

Чеченский пластический хирург Хасан Баиев рассказал, какие эстетические недостатки беспокоят кавказских женщин и мужчин, как во время операции распознается характер человека и почему дети рождаются с дефектами.

 

Доктор Баиев, пожалуй, единственный хирург-пластик в России, который никогда не брал деньги за пластические операции детям. В благотворительность он вовлек десятки российских и зарубежных коллег, которые ежегодно уже десять лет приезжают на Кавказ оперировать детей с врожденными аномалиями из разных регионов России. В этом году благотворительная акция пройдет в мае во Владикавказе.

 

Красота по-кавказски

«В Чечне, я вам скажу, уже эпидемия погони за красотой, очень многие думают, что чем больше закачают что-то в губы или еще куда-то, тем лучше. Без ограничений вводят, потом ходят, плачут от последствий. (Работники центров косметологии) закачивают эти вазелины в разные области, обманывают женщин, у которых потом начинается некроз тканей», — с недовольством говорит Баиев.

С «вазелиновой болезнью», как он называет эти процедуры, приходят к нему, просят устранить последствия.

«Я стараюсь обходить подобные случаи, поскольку нанесен серьезный ущерб здоровью, тут нужна хирургическая операция. С этим должны разбираться правоохранительные органы, за ними следуют судебные разбирательства», — рассказывает доктор. По его словам, когда в Чечне начали преследовать таких «специалистов», поток желающих «навести красоту» переместился в Дагестан и Ингушетию.

Баиев отмечает, что чеченки не любят афишировать вмешательство докторов и, если решаются на перемену внешности, требующую длительной реабилитации, как правило, выезжают в другие регионы. Поскольку в Чечне нет специализированного центра, взрослые пациенты Баиева тоже едут за ним в Москву, где уже второй год работает клиника его имени. Операции под местной анестезией он делает и в Грозном.

«Это блефаропластика, ринопластика, операция на носовую перегородку, круговая подтяжка лица, отопластика, рубцы келоидные», — уточняет доктор.

На Кавказе красивыми хотят быть не только женщины, но и мужчины, несмотря на внешнюю суровость.

«Мужчины чаще всего приходят на пластику носа, в основном спортсмены, получившие деформации из-за физического воздействия. У нас ведь менталитет такой, с детства учат драться, поощряют занятия силовым спортом, ломают носы, а до 18 лет идет формирование костного скелета, происходят сильные изменения, растет горбинка, ухудшается дыхание», — говорит Баиев.

По его словам, зрелые мужчины оперируют веки, но не только для эстетики, а по медицинским показаниям, поскольку нависшая над глазами избыточная кожа портит зрение, есть и такие, кто делает мини-лифтинг. Частыми пациентами Баиева стали и чеченцы, проживающие за рубежом, которым европейские доктора «сделали вздернутый нос».

«Вы можете представить кавказца с курносым носом? Ко мне такие часто приезжают, просят убрать курносость, которую им сделали в Европе. Европейские доктора ведь не учитывают кавказский тип лица, они делают ринопластику по своим стандартам, но нам не идут вздернутые носы. Приходится исправлять», — с улыбкой говорит хирург.

Он считает, что пластика должна выглядеть естественно, «нельзя всем лепить одинаковый нос».

 

Характер на операционном столе

Баиев утверждает, что во время операции, как нигде, проявляется характер человека: людей с тяжелым нравом оперировать значительно сложнее.

«Стоит сделать надрез ткани и войти — ты сразу чувствуешь характер человека. Если он тяжелый в жизни, то и операция забирает много сил, проходит тяжело. Я оперировал одну женщину, смотрю, ну никак не идет, я настолько устал, что у меня вырвалось: «До чего у тебя тяжелый характер». А она в ответ: «Боже, меня и тут уже знают», — рассказал историю из своей практики доктор.

Результаты операции зависят также от цвета кожи и ее типа.

«Светлые и рыжие девушки сверхчувствительны, у них реабилитация сложнее проходит, раны заживают долго, а смуглые поправляются намного быстрее», — заметил Баиев.

Любимые пациенты

Про Баиева ходят слухи о том, что якобы у него много «звездных» клиентов, хотя сам доктор никогда не называет имен.

«Этого нельзя делать ни в коем случае. Если сами говорят, тогда другое дело, их право. Я не понимаю даже, когда коллеги выставляют фото своих пациентов, это неэтично«, — отвечает Баиев на вопрос о знаменитых клиентах, но признает, что их у него немало.

Однако самыми любимыми его пациентами являются дети, которым он возвращает не только красоту, но и здоровье. Именно стремление помочь детям подвигло Баиева оставить престижную американскую клинику и вернуться на родину. Семья тоже осталась в Бостоне.

«Сначала приезжал на месяц-два, оперировал детей и возвращался обратно в Америку. Но потом я понял, что тому количеству детей с дефектами, которые здесь были, такими наездами не поможешь, и решил остаться«, — отметил Баиев.

Благородную миссию доктора поддержали коллеги из разных стран – Америки, Канады, Японии, Европы. С 2007 года врачи в период своего отпуска приезжают в Чечню и бесплатно оперируют детей со всех регионов России.

«Я заранее отбираю пациентов, составляю график операций, они приезжают и в течение десяти дней работают, проводят десятки операций, в основном это операции по исправлению расщелины верхней губы («заячья губа»), неба («волчья пасть»), ушных раковин», — рассказывает Баиев.

«Могу сказать, что в ходе благотворительных акций за 10 лет прооперировано около 1200 детей, не считая операции, которые делаю сам, их тоже насчитывается свыше одной тысячи«, — говорит доктор.

Он напомнил, что самый многочисленный наплыв был в первый приезд врачей, тогда они прооперировали 150 детей, в основном сирот и малоимущих. В этом году также планируются благотворительные операции зарубежных и российских коллег, но не в Грозном, как обычно, а во Владикавказе.

Баиев гордится тем, что целенаправленная помощь позволила значительно снизить количество детей с дефектами и теперь нет «паломничества», как в первые годы, прием и отбор проходит цивилизованно, по графику. На вопрос, что его мотивирует, доктор отвечает просто: «Так должно быть, это мое убеждение и мой долг«.

«В мире много обездоленных детей, и я не могу оставаться безучастным, когда есть возможность хотя бы одному ребенку изменить жизнь к лучшему«, — говорит он.

Появление на свет большого количества детей с аномалиями в Чечне он связывает с последствиями военных действий.

«Медики говорят о генетических причинах. Согласен, в Дагестане, в частности, такое возможно, поскольку много родственных браков — смешение крови может приводить к аномалиям. А у чеченцев, я уверен, это последствия двух войн. Я до войны работал в Чечне, в год было два-три случая, когда рождались с такими дефектами, а сегодня таких детей сотни», — утверждает Баиев.

Недавно он провел 6-летней девочке из дагестанского Дербента дорогостоящую и уникальную операцию с применением выработанной им самим методики.

«Диагноз редкий и сложный — волосистый невус лобной области, это когда волосы сращиваются с бровью. Во время операции иссякается волосистая часть и пересаживается другая ткань. Это многоэтапная операция, я сделал ее за раз. Пересадил ткань с живота, она прижилась. Цвет восстановился, через месяц был отличный результат, через полгода будет совсем иная картина», — радуется доктор.

По его словам, он каждую операцию делает по-новому, синтезируя опыт, полученный в Гарварде, во время работы в клиниках Англии, Японии, Филиппин, Вьетнама и даже Гаити.

 

РИА Новости

Как выглядели доспехи чеченских рыцарей?

 

Ответ на этот вопрос ищут историки и музейные работники, которые воссоздают облачение средневековых вайнахских воинов. Об этом сообщил «Грозненскому рабочему» директор Национального музея ЧР Ваха Асталов. Как он отметил, изготовленные доспехи и образцы снаряжения представят на манекенах в этнографическом зале музея.

По его словам, среди наиболее ценных экспонатов – кольчуга, шлем и железная маска Амри Боки, изъятые в 2000 году федеральными военными из склепа в селе Тусхарой Итум-Калинского района. Доспехи затем попали в один из музеев Ставрополья, который несколько лет назад передал артефакты в Национальный музей ЧР.

Согласно заключения специалистов, доспехи датируются XVI-XVII веками. «Но если исходить из того, что потомки Амри Боки в 25-м поколении живут в настоящее время в селе Серноводская, то можно предположить, что этот воин жил в XIV веке. В России насчитывается всего шесть комплектов доспехов с железной маской», — добавил Ваха Асталов.

По его словам в беседе с «ГР», доспехи Амри – сына Боки, хорошо сохранились. В Ставрополе их реставрация не проводилась, в этом не было необходимости. Асталов особо отметил уникальность антропоморфной (с изображением человеческого лица) маски-забрала, аналогов которой нет в музеях Северного Кавказа.

Муса Багаев, доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент РАЕН пояснил «ГР»: «Известно, что широкое распространение среди горцев кольчуги получили к началу 19 века, однако носили их наши предки  уже в 14-15 веках. Более того, есть все основания считать, что этот древнейший вид вооружения использовался на территории региона еще в эпоху раннего средневековья – в 8-10 века. Во всяком случае детали доспехов, относящиеся к этому периоду  мы находили во время раскопок в высокогорье – селах Дай, Хачарой и других.

Кольчуги изготавливали местные мастера. В более поздний период (татаро-монгольского нашествия) они могли быть завезены с Руси. Надо сказать, цена этого воинского снаряжения была высокой по тем временам, поэтому позволить себе облачиться в доспехи могли только имущие», — добавил Муса Багаев.

В контексте темы предстоящей выставки Асталов сообщил: проделана огромная работа, и в эскизном варианте готовы четыре типа воинского снаряжения: лучников, меченосцев, копьеносцев и предводителей.

 

Рита Хаджиева