Лейчий Гарсаев: «В домах чеченцев Иордании я забывал, что нахожусь на Ближнем Востоке»

В феврале он находился в науч-
ной командировке в Иордании. По
результатам поездки работает над книгой о чеченской диаспоре этой страны.  История мухаджирства в страны Ближнего Востока в XIX-
начале XX вв. – часть истории че-
ченского народа. Книга     Лейчий
Гарсаева станет вкладом в воссо-
здание неизвестных страниц ис-
торического прошлого.
Мы говорили о мухаджирах и их
потомках, о прошлом и настоящем чеченцев Хашимитского Королевства. Предлагаем вниманию читателей запись беседы.

В гостях «Грозненского рабочего» — доктор исто-
рических наук, профессор, Заслуженный деятель науки ЧР, заведующий отделом этнографии Академии наук ЧР Лейчий Гарсаев.

Я отправился в Иорданию, чтобы
собрать полевой и иной материал об известных чеченцах мухаджи-
рах. Находился там с 11 по 22
февраля. Эта работа проводилась в рамках исполнения Указа Главы Чеченской Республики, Героя Рос-
сии Рамзана Ахматовича Кадырова (от 23 ноября 2017 г. № 211

“О республиканской комиссии по вопросам истории чеченского
народа”) и по поручению академи-
ка и президента Академии наук
Чеченской Республики  Шахрудина Гапурова. Как вы поняли, здесь
учитывался мой предыдущий опыт научной работы в Иордании. Впер-
вые мне довелось там побывать

в советские времена — в 1987 -м. Это была частная поездка, в
те годы в посольстве СССР в
Аммане работал мой брат
Гарасаев Ходжа-Ахмед, выпуск-
ник Ленинградского госунивер-
ситета, арабист-востоковед. Его очень уважали иорданские че-
ченцы со многими из них он дру-
жил. С тех пор у нашей семьи
очень много друзей и знакомых в этой стране. Тогда, в 1987-м,
нашему отцу это не удалось. О его намерениях прознали, скажем так, компетентные службы,

и меня предупредили: «Ты коммунист, ты на руководящей должности, не рискуй. Дождитесь лучших времен». Я работал завотделом культуры Шалинского райисполкома, шел 1987-й год и перемены витали в воздухе. И уже в начале 1990-х отец осуществил свою мечту. В хадж он отправился из Грозного.

 

Так вот, в ту первую поездку мы провели в Иордании около месяца. Как историк, я вел научные исследования по двум направлениям: изучал чеченские национальные костюмы, мужские и женские, по одежде XIX века-начала XX веков, привезенной на Ближний Восток прадедами моих собеседников; кроме того, занимался историей мухаджирства чеченцев в страны Ближнего Востока после длительной и кровопролитной Кавказской войны вплоть до начала XX века.

 

Ежедневно нас приглашали в гости две-три семьи – для них любой человек с исторической родины был дорогим и долгожданным гостем. Я привез туда около 30 комплектов чеченских национальных костюмов – мужских и женских, привез дечик-пондуры. Дарил их старым и новым друзьям и одновременно изучал старинные г1абли и черкески по фотографиям на тот момент столетней (и более) давности, которые бережно хранились в чеченских семейных архивах. Кроме того, нередко старинные г1абли и черкески, доставшиеся от старших поколений, украшали стены комнат в домах, так что работать было с чем. Позднее результаты исследований легли в основу моей кандидатской и докторской диссертаций, монографии, книги «Одежда чеченцев и ингушей XIX-начала XX вв.». Что касается темы мухаджирства, таковая в советскую эпоху была, мягко говоря, невостребованной, поэтому материал у меня долго оставался в столе.

 

— Ваши иорданские друзья посещали историческую родину в те годы?

 

— Первым из них в Чеченской Республике был бригадный генерал в отставке, военный атташе при посольстве Иордании в Москве Абдул Латиф из тайпа бено, ныне покойный. В конце 1970-х он приехал из Москвы в Грозный на служебной машине. Это ему удалось, благодаря хорошим отношениям с заместителем министра обороны СССР, маршалом СССР Николаем Огарковым. Приезд Абдул Латифа был исключением из правила. Только в годы горбачевской перестройки, то есть с падением «железного занавеса» открылась дорога на землю предков для чеченцев Иордании.

 

Давние друзья моего брата приезжали сюда, на историческую родину, и всегда навещали нас в нашем отцовском доме в селе Элистанжи. Это была элита иорданского чеченского сообщества, начиная с известного в нашей республике шейха Абдул-Баки Джамо – Дала геч дойла цуьнан! (его предки — выходцы из села Гиляны Ножай-Юртовского района) — и заканчивая бизнесменами. Министры у нас были, профессора, мэры городов. У въезда в Элистанжи мы вместе с односельчанами встречали гостей, как положено, блюдами национальной кухни. Потом был той, устраивался ловзар. Окрестности Элистанжи с его живописными ландшафтами и особенно наш родовой участок (Г1арси-ирзо) с прекрасным садом и холодными родниками приводили в восторг наших гостей.

 

С началом первой войны эти контакты прекратились вплоть до «нулевых», затем возобновились. В течение последнего десятилетия наши иорданские братья все чаще посещают историческую родину, слава Аллаху.

 

— Вернемся в 2018-й. Целью вашей научной командировки являлась «история в лицах». История иорданских чеченцев в конкретных судьбах, историях жизни и профессиональной деятельности. Вы знали многих из этих людей лично во время поездки советских времен. Открылось ли на этот раз что-то новое о потомках тех, кто покинул землю предков в период Кавказской войны?

 

— Безусловно, значительно расширился круг людей, достойных войти в историю мухаджирства 19-начала 20 веков. Определяющей с точки зрения организации моей работы была встреча с лидером чечено-ингушской общины Самахом Бено. Я проинформировал его о цели своей командировки. Буквально на второй день он собрал известных людей и поставил перед ними задачу оказать мне содействие в исследованиях.

 

Самаха Бено я знаю давно, лет тридцать. Ему 70 лет, в прошлом он — работник контрразведки, генерал-мухабарат в отставке, позднее — министр по антикоррупции, во все годы — очень уважаемый человек в Иордании. Благодаря его содействию, каждый день в Аммане был для меня очень насыщенным, встретиться удалось со знаковыми представителями чеченского общества в Иордании. Каждый день – это десятки встреч, интервью, съемок. Постоянно была включена камера, работали мы с братом – тем самым Гарасаевым Ходжа-Ахмедом — с утра до поздней ночи.

 

О каждом из новых моих знакомых можно написать книгу, но я ограничусь штрихами биографий. Самир Сабар Бено — генерал и начальник полиции общественной безопасности Иордании. Адхам Билал Асендар из тайпа гордалой – военный летчик, командир авиадивизии, генерал. Он же – потомок чеченского эвлия Асендара. Действующий посол Иордании в Канаде Рима Ахмад Ала-адин Арслан из тайпа бийтрой, дочь единственного дважды Героя Иордании Ахмада Ала-адин Арслана (Дала геч дойла цунна!). Я помню ее по своей предыдущей поездке в 1987-м, тогда она была телеведущей, вела новости на английском языке на Центральном ТВ Иордании. Рима Ахмад Ала-адин Арслан – первая и единственная в Иордании женщина-дипломат.

 

— Вы уточняете принадлежность к тайпам иорданских чеченцев, это важный момент?

 

— Чеченские тайпы являлись предметом моих исследований в прошлом, сегодня эта тема по-прежнему представляет для меня научный интерес. Надо сказать, чеченская община Иордании представлена 23-мя тайпами, но в большинстве своем в этой стране живут чеченцы из тайпов бено и аьккхий (арара). О принадлежности к тайпу бено часто говорят фамилии моих иорданских собеседников, в других случаях я называю тайп. Так, бено — нынешние депутаты парламента Иордании Тамир Шахар Бено и Небил Камил Ахмад. Все они приезжали на историческую родину.

 

Мустафа Муса Бено – военный врач, генерал в отставке, бывший начальник Хашимитского Королевского военного госпиталя; Дийб Бешир Зед (аьккхи) – возглавляет ракетные войска; Мохьмад Башир Исмаил (курчало) – бывший начальник военной разведки Иордании, бригадный генерал в отставке, был мэром г. Амман, министром сельского хозяйства. Генерал Ахмад Абдул Рауф из тайпа шоно, сам по специальности офтальмолог, начальник военного госпиталя, генерал.

 

Махар Камал Ахмад (шоно) представляет Иорданию в ООН в секторе по правам человека, очень интересный молодой человек. Среди чеченцев много опытных врачей, инженеров в различных сферах, включая авиацию.

 

По моим данным, в этой стране около 30 чеченских ученых, представляющих самые разные сферы науки. Особо хочется отметить доктора химических наук Мурада Мохьмада Жабай (бено), академика Королевской Академии, он, к тому же, правнук Байсангура Беноевского, легендарного наиба имама Шамиля. Доктор геологических наук Фарук Алаудин Арслан (бено); докторов медицинских наук, братьев Аднана и Рамзана Раис (айткхалой).

 

Очень интересной была встреча с правнуком Ахмада Рамзи — первого генерала и первого Героя Иордании из чеченцев. Узнав о цели моего приезда, Магомед специально прилетел из США в Амман и все дни моего пребывания сопровождал меня на своей машине, помогая собирать материал о своем знаменитом прадедушке и других известных чеченцах. Вот такое трепетное отношение к соотечественникам. Запомнились слова моих собеседников о том, что они физически находятся вне исторической родины, но их души и помыслы, здесь, на земле предков.

 

— Вы упоминали о частном чеченском музее в Иордании. Расскажите о нем подробнее.

 

— Это историко-этнографический музей в г. Сувейлахь, создателем которого является Сами Бено. Первый этаж своего дома он переоборудовал под экспозицию, которая поражает коллекцией артефактов. Истанги, старинные кинжалы, косы, мотыги, серпы и прочий сельскохозяйственный инвентарь, посуда, кукурузная мельница, подковы для лошадей, черкески, г1абли – все эти и другие предметы и вещи 19-начала 20 века привезли с собой предки современных чеченцев Иордании. До чужбины они добирались на арбах. Погрузили все, что нужно для земледелия и быта. Знали, что им придется зарабатывать на хлеб насущный таким же тяжким трудом, к которому привыкли они, их деды и прадеды. Но чужбина есть чужбина – еще в дороге или по прибытии многие семьи решили вернуться на родину. Эта попытка удалась немногим.

 

Очень многие мухаджиры XIX-начала XX веков – выходцы из чеченского села Кешен-Аух, впоследствии дагестанского. В Османской империи они основали город Сухна. Затем в связи с тяжелыми географическими условиями переселились в Зарку, позднее – в Сувейлахь.

 

Зарка, Сухна, Сувейлах, Азрак-Шишан – все эти города основаны чеченцами. А лет через тридцать вся эта территория попала под юрисдикцию Иордании, возникшей как государство в 1946 году. Всего в Иордании порядка 15 тысяч чеченцев.

 

— Как ваши собеседники вспоминают историю обоснования их дедов и прадедов на земле современной Иордании?

 

— Выходцы из Ауховского района, из села Кешен-аул – предки Фарида Султана Фейсал из тайпа чунгарой, у которого мы побывали в гостях в минувшем феврале. На стене одной из комнат в его доме – истанг и старый кинжал деда Фейсал. Это семейные реликвии. В домах чеченцев Иордании я забывал, что нахожусь на Ближнем Востоке, настолько образ жизни, быт идентичны нашему. Это проявляется в языке, в гостеприимстве, в кухне.

 

Как известно, переселение чеченцев в Османскую империю после длительной и кровопролитной Кавказской войны носило добровольно-принудительный характер. Родители отца Фарида отправились по тому же маршруту намного позднее — в начале 20 века, то есть примерно 115 лет назад. Причем, сугубо из религиозных соображений. Наши предки чуть ли не обожествляли арабов, думали, что те живут в земном раю. Словом, не представляли, что их ожидает столько трудностей в пути и на месте назначения. Ехали на подводах, на них нападали, их грабили бедуины. И все же им повезло больше, чем мухаджирам, которые погибли по дороге в Османскую империю от рук разбойников или от голода, холода и болезней.

 

Семья Фейсал не сразу попала на земли будущей Иордании. Некоторое время они жили на территории современной Турции, потом отправились дальше, поселились в совершенно безлюдном месте, где не было ни турок, ни арабов. Построили лачуги, обрабатывали землю, разводили скот. Кстати, животных они перегнали с исторической родины! В городе Азрак-Шишан я увидел буйвола, на которого обратил внимание. Спрашиваю у мэра города, чеченца Абдул-Мажида из тайпа Курчалой, ныне покойного (Дала геч дойла цунна!): «Откуда эти буйволы? На наших похожи». Он ответил, что это «потомок» буйволов, завезенных когда-то нашими мухаджирами с исторической родины.

 

Они поселились на этих землях, потом их проживание было узаконено. Фарид рассказывал: спустя десятилетия на территорию современной Зарки приехал король Иордании Абдалла 1-й, потомок пророка Мухаммеда (Да благословит его Аллах и приветствует!), дед нынешнего короля. К тому времени в Зарке жили арабы, они обратились к королю с разными просьбами. А чеченцы просили его об одном – построить мечеть. С тех пор король с большим уважением относился к чеченцам. Мечеть по его указанию была построена. Она и в настоящее время находится в Зарке, ее называют чеченской мечетью. Когда-то ее посещали только чеченцы, но теперь в Зарке миллион населения, много арабов, все вместе в мечети молятся.

 

— В Иордании живут чеченские беженцы из Сирии. Когда начиналась война в этой многострадальной стране, я звонила им в Дамаск, позднее, когда они обосновались в Иордании и получали помощь от Регионального Фонда имени Ахмата-Хаджи Кадырова, также общалась с ними по телефону. Как рассказал мне ранее активист этой общины Ismin Wappi, Фонд оплачивает аренду жилья для сирийских чеченцев в Иордании, учебу их детей в школах и вузах. Вы встречались с общиной беженцев – как им живется сегодня?

 

— Сирийские чеченцы живут в городе Сухна. Я встречался с их лидером Ismin Wappi по его приглашению. Он снимает дом, в котором живут его дети с матерью и другие члены семьи. Чеченских беженцев из Сирии буквально спасает Региональный Общественный Фонд имени Героя России Ахмата-Хаджи Кадырова (Дала г1азот къобал дойла цуьнан!). Да, оплачивается аренда жилья, учеба детей, оказывается систематическое обеспечение продуктами. Ismin Wappi просил передать огромную благодарность Главе нашей республики Рамзану Кадырову за помощь, которая оказывается не первый год. В курсе всех проблем беженцев Зияд Сабсаби (заместитель председателя Комитета по международным делам Совета Федерации Федерального Собрания РФ, представитель Главы ЧР Рамзана Кадырова в странах Ближнего Востока и Северной Африки – ред.). Сирийские чеченцы в Иордании чрезвычайно горды тем, что им помогает историческая родина в лице ее руководителя.

 

— Интересна повседневная жизнь чеченцев в Иордании. Как сохранились традиции и обычаи, как проходят свадьба и похороны…

 

— Язык сохранился, скажем так, без примесей. Может быть, именно поэтому они не всегда понимают, о чем говорят чеченцы на исторической родине. Их восприятию мешает двуязычие. Посмотрите наши телеканалы, послушайте интервью, где два-три слова на чеченском, четвертое – на русском. Такой «смешанный» говор наши люди в Иордании не совсем понимают, в смысл вникают с трудом.

 

Они с большим интересом смотрят наши телеканалы, с гордостью рассказывают арабам о мирных процессах на исторической родине. Спрашивали меня, возможно ли ввести в новостные передачи субтитры на арабском языке, которые помогли бы арабам понять, что в Чеченской Республике происходит. Я передал эту просьбу Рамзану Ахматовичу Кадырову, когда состоялась встреча с ним членов Комиссии по вопросам истории чеченского народа, он поддержал эту идею.

 

Спиртных напитков в чеченских домах не увидишь. Тезет проходит как у нас – люди выражают соболезнования и сразу уходят. Что касается чеченских свадеб в Иордании, от тех, что проходят здесь, в ЧР, они отличаются танцами – классическими, тоже без всяких заимствований и, мягко говоря, самодеятельных трактовок.

 

Браки заключаются внутри чеченской этнической общины – на 95 процентов. Смешанные семейные союзы не допускаются традициями и общественным мнением. Это своего рода защита от ассимиляции.

 

Кстати, меня очень радует чеченская молодежь в Иордании. Большое значение имеет тот факт, что в чеченских семьях, как правило, говорят на родной речи. Что касается молодых людей, мало кто из них был здесь, но они очень хорошо знают историю своего народа и чрезвычайно горды тем, что они чеченцы. Еще и потому, что их отцы и деды представлены практически во всех структурах власти страны, они добились крупных успехов в разных сферах жизнедеятельности Хашимитского Королевства.

 

— На каком этапе подготовка материалов для будущей книги? И какие планы по дальнейшему развитию темы мухаджирства?

 

— С незапамятных времен чеченские общины появились в Сирии, Ираке, Израиле, Турции. Это предмет моих предстоящих исследований. А пока надо завершить работу над книгой о чеченской диаспоре в Иордании. Точнее, о ярких ее представителях, ныне здравствующих и тех, кто ушел из жизни. Ими, как известно, гордится Иордания.

 

На снимке: встречи с соотечественниками в Иордании. В центре — Лейчий Гарсаев.

Беседовала Зарихан Зубайраева